Выбора нет, дуракам все равно,
Я лезу наверх, чтоб взглянуть на безногих
Дуракам не докажешь никогда ничего,
А сколько ты мудрых знаешь? —
Немного!

Мы вышли из леса, а потом слезли с гор,
Мы пытались достичь берегов океана,
И в каждом из нас спрятался вор,
Того и, глядишь, его хватит припадок.

А в небе над нами кружит белый стерх,
Похоже на знак данный нам свыше,
Никому из убогих не светит наверх,
Даже тем, у кого поехала крыша.

И здесь правды нет — так лучше для всех,
В стране дикарей быть не может иначе,
Мне трудно сдержать истерический смех,
Вокруг когда черти меня горько плачут.

Безмолвие царствует в рабских глазах,
Рабам, что помои, что хлеб — все едино
Безмозглые твари толк знают в слезах,
Предпочитая оставаться скотиной.

Ночное небо дышит смертью
Несуществующих миров,
Мир на коленях перед дверью
Стоит не сбросивший оков.

Река впадает прямо в бездну,
Мы по реке плывем в гробу,
Грести пытаться — бесполезно,
Мы будем все гореть в аду.

Для смертных дверь всегда закрыта — Среди богов им места нет,
И правда глубоко зарыта,
Ее не вытащить на свет.

И все молитвы смертных тщетны,
Им страх звериный не унять,
И им не выбраться из склепа,
И им бессмертными не стать.

И ночь взяла меня за руку,
Чтоб к бездне ближе подвести,
Я не хочу подохнуть в муках
И задохнуться взаперти.

И я иду за бездной к краю,
Чтобы увидеть небытие,
Но вижу там лишь волчью стаю
И больше там нет ничего.

Безвременье, как сонный берег
Несчастным шансов не дает,
Ты можешь быть как все и верить
И, как глупец, ждать у ворот.

Тебя никто здесь не окликнет,
Тебя никто не позовет
И к скверне сможешь ты привыкнуть,
Ведь ты почти уже урод.

И жизнь впадает рекой в море,
Кто не успел тот опоздал,
И в шлюпке плыть не смогут двое — Один из нас все время лгал.

Все дно покрыто черепами,
Настанет скоро наш черед,
Акулы кружат вокруг стаей
И им сейчас перепадет.

Безмолвный крик стекает наземь,
Как будто чья-то злая кровь,
Зажмурь глаза, что бы не сглазить,
Пусть ангел кружит над тобой.

Вкуси всей грудью запах пота,
Чей шлейф спускается с небес.
Зачем таиться нам кого-то,
Ведь этот кто-то с нами здесь?

Пусть страсть пылает в преисподней,
Умом распятых не понять,
Кругом лишь толпы несвободных,
У них святого не отнять.

Позволь несчастным пресмыкаться,
Ведь каждому дан свой удел,
Ты можешь тоже здесь остаться,
Ведь ты же этого хотел.

Стоит и курит нервно стражник,
Он целый век здесь на посту,
Но только пуст его бумажник — Никто не платит здесь ему.

И он подать не смеет голос — Долг перед Родиной важней,
Здесь перестукивают новость,
О том кому служить теперь.

Бессмысленным движением наполненный полет,
Как гром при свете молний в моих ушах гремит,
Я двигаюсь куда-то, по-моему, вперед,
И город в ночной тьме в агонии хрипит.

Я вновь увлекся манной текущей из бытия,
Забыв запомнить странный божественный язык,
Моя ночная боль, как звездное дитя,
Ударило ногой в мой каменный кадык

Внутри меня шумит осиное гнездо
И этого никто уже мне не простит,
Мой первый шаг, как сон, был в черное окно
И черная земля, как проклятый магнит.

Усталость и беспомощность — верные друзья,
Готовые подлизывать прислужникам толпы,
Совсем ничем не лучше этих тварей я,
В своем бесправии всегда были мы равны.

Дух умирает вместе с телом;
Узнать нам таинств не пришлось;
Рисунок на асфальте мелом, — На этот раз не обошлось.

Никто не помнит как случилось,
И это было это ли со мной?
Как падший ангел впал в немилость,
Свой сделав выбор непростой…

Двойник мой глуп и бродит где-то
И мне совсем он не под стать,
Не шлет ни писем, ни привета
Ему на всех и все плевать…

Моя беспечность мне ответит
Очередным ударом в глаз;
Есть один выход на примете
Вдохнуть в себя угарный газ.

К несчастным:

Ветер по небу несет облака,
И ангелов больше не слышно,
И смотрит луна на людей с высока,
Определяя — кто лишний.

Катятся тени между домов,
Стучась во все окна и двери
Наводя жуткий ужас в городе снов,
И в это не трудно поверить.

Жуткие тени, в свете полной луны,
Крики во мгле и тайные звуки,
Здесь каждого дни давно сочтены,
И каждого ждут адские муки.

Молись не молись, умрешь все равно,
В это жуткое место ведут все дороги,
Пожалуй, исправить нельзя ничего,
Дела здесь и в самом деле так плохи.

Кошмары из снов здесь кружат наяву,
В этом проклятом месте кошмары реальны,
И четны попытки понять почему
Человеческим разумом многострадальным.

Беги не беги, тебе не скрыться во тьме,
За тобою охотиться будут здесь вечно
Проклятие теней лежит на тебе
И жалкая жизнь твоя так скоротечна.

К теням:

Переодевайтесь в белые рясы,
Прячьте свой подлый обман,
Пусть слова манят сладкие ваши
Головы смертных прямо в аркан.

Не сомневайтесь, сил у вас хватит
Этот презренный город сожрать,
И пусть ваш хозяин в девятой палате
Но на этот пустяк ему наплевать.

Плевать на то, что аморально,
Плевать на правил вечный свод,
Я грустным был и был печальным,
Но я не туп и не урод.

В грехе рожден я был когда-то,
Мне с детства все запрещено,
Но грех сошел ко мне с плаката
И было так предрешено.

Я знал, что плод запретный сладок,
Ну что вот так — не ожидал
И на утехи стал я падок,
Запреты все к чертям послав.

Грешу теперь я как безумец,
Да и на разум мне плевать,
Я был ребенком грязных улиц,
И силой все привык я брать.

Держусь всегдая антиправил,
Чтобы вокруг мир обуздать,
Уж лучше править волчьей стаей,
Чем как овца в дерьме страдать.

Уж лучше быть повсюду первым:
Не важно как, не важно где,
Чем тратить понапрасну нервы
На этой чертовой земле.

И коль сильнее себя встретишь
Ты на пути своем врага,
Исподтишка ему ответишь,
Пером пощупав потроха.

Мораль и честь — все это сказки
Для слабоумных и больных,
Переступить черту — прекрасно,
Все остальное — для тупых…

И чем голодным быть и бедным
Уж лизоблюдствовать тогда,
Будь подлым ты и станешь первым
С начала хоть или с конца…

В придорожном кафе все блюда из пыли,
Нет ни кофе тебе, ни даже воды.
На обочине труп, про него все забыли,
Мимо трупа на танке проехали мы.

Мы дрейфуем неделю в базальтовом море,
Распластались до Марса его берега,
Еще утром нас было, по-прежнему, трое,
Ну а к вечеру нас осталось лишь два.

Нас сжигало до пепла полудикое солнце
И нас растворяли в кипящей смоле,
Нас сжирали с дерьмом голодные монстры,
И нас варили на ужин в гигантском котле.

Я потратил все деньги за при горсть белой глины, — Просто деньги давно уж не имели цены,
Я всегда делал все, о чем меня не просили,
Чтобы выйти из тени бетонной стены.

Чернеющие дали раскинулись во тьме
И с ног почти сбивает душистый аромат,
Тугие хабари закопаны в земле,
А в черепе на память оставлен автомат.

И змеи, растворяясь облаком во огне,
Вкусив немного счастья из блеклых небылиц,
Внушают полулюдям мысли о войне,
Лишая навсегда их полумертвых лиц.

Не думайте о том, о чем молчит страна,
И перестаньте слышать повсюду песий лай,
Спасет от наваждения бетонная стена,
И радость вновь польется потоком через край.

И снова целовать вас будут жернова,
Ведь каждому микробу дана для дела роль
И упадет на землю чья-то голова,
И душу исцелит незыблемая боль.